Из небытия - Анастасия Шадрина

– Превосходно. На одну головную боль меньше.

Ирис чуть опустила голову, её улыбка стала мягче, но тут же серьёзность вернулась в голос:

– Но… я должна буду покинуть дворец. Он дал мне пару месяцев.

– Подожди. Что? – Эйдан сразу выпрямился, его насмешливость быстро исчезла. – Ты попыталась его переубедить?

– Нет, – Ирис чуть развела руками. – Я устала притворяться охотящейся за властью Генриеттой. Мне противна близость короля… Противно это потакание чужим желаниям.

Эйдан закрыл глаза и устало провёл ладонью по лицу, коротко выдохнув, стараясь собраться с мыслями.

– Ладно… – протянул он, возвращая свой проницательный, сосредоточенный взгляд. – Постараюсь решить этот вопрос в ближайшее время.

– Знаешь, Эйдан… Отныне я сама возьму бразды своей жизни. Я хочу выяснить, какие основные активы оставила Генриетта. И посмотрю, так ли всё плохо, как многие говорят.

Эйдан с явным одобрением кивнул.

– Давно пора. Обратись в королевское казначейство. Там должны быть все записи.

Ирис шагнула ближе, её походка была лёгкой, но уверенной. Теперь в ней чувствовалась подлинная, спокойная решимость. Она подняла голову и встретила его взгляд. Перед Эйданом предстал человек, который наконец ощутил под ногами твёрдую землю после долгого дрейфа в чужих волнах.

– Так и поступлю, – непоколебимо произнесла Ирис.

***

В дождливый полдень двери Аргенштайна распахнулись с едва сдержанным грохотом. По мраморному полу, оставляя на нём следы мокрых сапог, шагнул инквизитор Лиран Керр. За его спиной, словно тени, двигались двое молодых послушников в простых серых сутанах, склонив головы и не смея поднять глаз. Его сжавшиеся тонкие губы дрожали от едва сдерживаемого раздражения. Он прятал свой гнев за маской сурового достоинства, но резкие, порывистые движения выдавали его с головой. На нём был длинный, до пят, чёрный плащ с вышивкой в виде пылающего символа Вечности Света, а на груди серебряная брошь туго держала ворот его камзола.

Когда он пересёк порог тронного зала, взгляды придворных тут же обратились к нему: настороженные, удивлённые и полные недоумения. Тишина на миг повисла в воздухе, пока к нему не приблизился канцлер Ангус Тармон. Он остановился перед инквизитором, слегка поклонившись, сохраняя безупречную вежливость.

– Инквизитор Керр, – сдержанно склонил он голову, – рад приветствовать вас во дворце.

Но Лиран лишь злобно сощурился, и сквозь зубы, почти с шипением, бросил:

– Где король? Что за беспорядок у вас здесь происходит? С каких пор корона позволяет себе принимать столь серьёзные решения по регламентации магии, не посоветовавшись с Вечностью Света?

Канцлер не дрогнул. Его голос оставался ровным:

– Спокойно, милорд. Не стоит поднимать лишнего шума.

Между тем в тронный зал начали стекаться люди. Среди вошедших были и Ирис с Эйданом. Некромант сразу узнал фигуру инквизитора и прищурился, губы его скривились в лёгкой, недоброй усмешке.

– Какие люди… – пробормотал он.

Ирис чуть склонила голову к плечу, молча наблюдая за сценой, в её взгляде вспыхнула настороженность. Но прежде чем кто-то успел что-либо сказать, тяжёлые двери снова открылись. В тронный зал вошла Луиза, в сопровождении дворцовой стражи. На ней было глубокого синего цвета платье с тонкой золотой вышивкой вдоль воротника. Её осанка была безупречна, подбородок поднят, а походка медленна и грациозна. Волосы были собраны в строгий пучок, а на груди мерцал семейный медальон.

Она шагнула вперёд, и голос её прозвучал чётко, заполняя весь зал:

– Как смеете вы так бесцеремонно врываться к нам, инквизитор?

Лиран Керр едва заметно вздрогнул. В присутствии короля он мог позволить себе больше дерзости, но перед принцессой, особенно в окружении стражи, был вынужден обуздать своё раздражение. Он выпрямился, медленно провёл ладонью по своему плащу, расправляя несуществующую складку, и наклонил голову:

– Ваше Высочество, – проговорил он уже более смиренным тоном, – нельзя принимать столь судьбоносные решения и не учитывать последствия. Вы пошатнули уклад жизни многих подданных… Вы объявили реформы, которые противоречат догматам Вечности Света. Это может повлечь хаос и раскол в королевстве…

Луиза подняла руку, её тонкие пальцы сжались в чётком, властном жесте – молчание опустилось на зал.

– Отныне, – сказала она холодно, – вас это не должно беспокоить, милорд. Если вы забыли, то я вам напомню: в Кадéре власть – за короной.

Инквизитор стоял неподвижно, но в его глазах блеснула мрачная искра. Он едва заметно втянул воздух и, напрягшись, начал говорить:

– Ваше Высочество… Позвольте напомнить, что магия, – он сделал шаг вперёд, взгляд его лихорадочно блуждал между лицами в зале, – не просто источник силы. Это стихийная, неукротимая природа, которая всегда жаждет вырваться из-под контроля. Вы открываете врата неограниченным возможностям и вместе с ними впускаете хаос. Когда слабый разум начнёт обращаться к тьме за лёгкими решениями… когда в сердцах ваших подданных зашевелятся искушение и гордыня… тогда уже будет поздно наводить порядок.

На мгновение некоторые из придворных тревожно переглянулись. Но Луиза лишь чуть вскинула подбородок и посмотрела прямо ему в глаза. В её взгляде была такая непоколебимость, что даже инквизитор почувствовал, что эта девушка не уступит ни перед кем.

В этот напряжённый миг послышались глухие, тяжёлые шаги. С заплетающимися ногами в тронный зал вошёл король Вильгельм. Его фигура казалась грузной, а рука, небрежно покоившаяся на поясе, лениво касалась рукояти меча. Его глаза сияли пьяным блеском.

– Гладко стелишь, святоша, – хрипло усмехнулся он, голос его слегка срывался.

Лиран обернулся, чуть нахмурившись. Вильгельм шагнул ближе, запах вина тонкой змейкой тянулся за ним. Зал наполнился напряжённым ропотом, придворные косились то на короля, то на инквизитора.

– Ты и твои собратья годами глаголите о грехах магии, – продолжал монарх, громко и отчётливо, – а между тем не гнушаетесь сами пользоваться её дарами. Вы проповедуете чистоту, но сами же ткёте сети заклинаний, чтобы держать меня на коротком поводке! Чего стоят ваши подслушивающие артефакты в моих покоях… – он оскалился, бросив быстрый взор на Луизу, – и даже в покоях моей дочери!

В тронном зале загудели приглушённые голоса, испуганные и возмущённые взгляды устремились на инквизитора. Лиран отступил на шаг, его лицо исказила тень тревоги.

– О чём вы говорите, Ваше Величество? – выдавил он.

Но Вильгельм уже залез за пазуху и резко выдернул оттуда молитвенную книгу. Он с презрением бросил её к ногам инквизитора, и та шлёпнулась на пол с глухим звуком.

– Я долго держал этот мусор рядом с собой. И каково же было моё удивление, когда однажды из неё раздался голос Архонта Света.

Лиран побледнел, его кожа стала почти серой, но уже в следующий миг он резко выпрямился, собрав в кулак остатки достоинства. Глаза его вспыхнули лихорадочной яростью, и он вскинул руку, указав прямо на Эйдана, который стоял в тени колонн.

– Это фокусы вашего архимага! – резко выплюнул Керр. – Он промывает вам всем мозги! Посмотрите, как ловко он действует: соблазняет народ исцелением, подкупает милостью и мнимым величием. Он добивается власти, господства, чтобы однажды подчинить корону своей воле. Если бы его казнили тогда…

– Молчать! – выкрикнул Вильгельм, шагнув вперёд. – Ты смеешь обвинять его? Ведь это вы убили моего брата, чтобы после крутить мной, как портовой девкой! Именно он открыл мне глаза, Лиран. Именно он показал, в какой клетке я жил, приняв ваши догматы за истину. Он спасал мой народ от мора, пока ваши жрецы лишь твердили молитвы, а люди умирали у стен храма.

Король медленно перевёл взгляд на придворных, чьи лица помрачнели от смятения, и с горькой усмешкой добавил:

– Даже претенденты на руку моей дочери – все до одного под крылом Вечности Света. Вы хотите подчинить не только меня, но и её – мою кровь, моё наследие! Не от святой любви к престолу вы предлагаете ей брак, а чтобы она осталась вашей марионеткой в короне. Но этого